Валерий Карпин – о Глушенкове, составе сборной и ноябрьских матчах

Главный тренер сборной России Валерий Карпин в прямом эфире телеканала «Россия 24» рассказал об отношении футболистов к выступлениям за сборную в нынешних условиях и оценил идею сыграть с Венесуэлой в ретроформе. Также он ответил на вопросы о Максиме Глушенкове, шансах Арсена Захаряна вернуться в национальную команду, принципах формирования состава и подготовке к ноябрьским матчам. 

Валерий Карпин, главный тренер национальной сборной России: 

– Множество обсуждений вызвала фигура Максима Глушенкова и его отсутствие в расширенном списке сборной. Что должно произойти, чтобы он снова получил вызов в национальную команду?
– Если говорить в целом, игроки должны показывать своё желание выступать за сборную не только на словах – когда говорят, что это честь и что они хотят играть за национальную команду. Они должны доказывать это на поле, а не только перед камерами и журналистами.

Если говорить конкретно о Глушенкове, ему нужно продолжать играть так же, как сейчас. На данный момент он один из лучших, если не лучший футболист чемпионата. Но сборная – это не клуб. В сборной нужно хотеть играть и показывать это своим отношением.

– В октябре в информационном пространстве появлялись версии о том, что Максим недостаточно отрабатывает в обороне и недоволен необходимостью выполнять определённые задачи, связанные с взаимодействием с партнёрами. Это повлияло на решение тренерского штаба?
– Нет, дело не в каких-то недоработках, а в желании. Что значит «недоволен»? Вы приходите на работу, и вам говорят: «Нужно поехать и взять интервью у Карпина». Даже если вы не очень довольны этим заданием, вы всё равно его выполняете, потому что это ваша работа. Здесь примерно та же ситуация.

Если партнёры по команде тоже говорят футболисту о каких-то моментах и высказывают своё мнение, мне кажется, этого уже достаточно, чтобы задуматься о своём отношении.

– Следующая фамилия, вокруг которой сейчас много разговоров, – Арсен Захарян. Он наконец начал получать игровую практику в «Реал Сосьедад». Можно ли сказать, что его шансы попасть в итоговый состав сборной и приехать в Россию были высокими?
– Шансы были очень большими. Арсен сейчас находится в лучшей психологической форме, чем месяц, два, три или четыре назад. Но перед последним матчем он снова получил травму голеностопа.

Сейчас мы ждём информацию о состоянии не только Захаряна, но и многих других футболистов. Надеемся, что в ближайшие день-два получим понимание, смогут ли они принять участие в сборе.

– Как вы определяете крайний срок, до которого готовы ждать восстановления того или иного игрока? В октябре, например, было много споров о том, правильно ли было оставлять Данилова в расположении сборной.
– Всё достаточно просто. Если есть медицинские показания, которые говорят о том, что футболист на сто процентов не сможет принять участие в следующей или последующей игре, как это было с Воробьёвым на этом сборе, мы отпускаем его. У него обнаружили надрыв мышцы, и было понятно, что потребуется две недели на восстановление. За это время он не смог бы сыграть ни с Нигерией, ни в другом матче.

Если таких конкретных медицинских показаний нет, ситуация сложнее. У футболистов всегда есть какие-то недомогания, болевые ощущения. Как говорил Олег Иванович Романцев, если футболист проснулся утром и у него ничего не болит, значит, он умер. Ушибы, небольшие повреждения, где-то что-то тянет – это нормальное явление.

При этом футболист может на протяжении нескольких месяцев играть за клуб с такими ощущениями. Если говорить конкретно о Данилове, то и медицинские показатели, и его собственные ощущения давали основания полагать, что он сможет подойти к матчу с Нигерией.

В итоге этого не произошло. Кроме того, Мелёхину пришлось сыграть три матча, хотя изначально мы не планировали давать ему такую нагрузку. Мы рассчитывали распределить игровое время иначе. Учитываем продолжительность и интенсивность матчей, состояние каждого футболиста. Надеялись, что Данилов сможет подойти к заключительной игре сбора, но в итоге поняли, что он, возможно, и готов выйти на поле, однако не в том состоянии, которое необходимо для участия в матче. К тому же он долгое время не тренировался на поле. Поэтому приняли решение его отпустить.

Здесь не нужно искать чёрную кошку в тёмной комнате. Всё объясняется состоянием футболистов и нашими планами на конкретные матчи.

– В расширенном списке есть футболисты «Локомотива» и «Ахмата», которые сейчас находятся в нижней части турнирной таблицы. Насколько вас беспокоит их состояние? Визуально кажется, что игроки «Ахмата» физически готовы неплохо, а у «Локомотива» в октябре два полевых футболиста – Сильянов и Морозов – не сыграли ни минуты.
– Я могу судить только со стороны, хотя у нас есть и определённые цифры. Возможно, они не отражают всей картины, но позволяют анализировать состояние футболистов. Мы понимаем, что каждый игрок, которого приглашаем в сборную, способен помочь команде добиться результата.

Возможно, кто-то не готов провести все 90 минут с той интенсивностью, которую мы хотели бы видеть. Но он может сыграть 60 минут. Сейчас в товарищеских матчах официально разрешено делать восемь замен, а по договорённости с соперником можно и одиннадцать. Поэтому я думаю, что любой футболист Премьер-лиги способен провести на нужном нам уровне хотя бы 60 минут.

– В 2022 году, вскоре после вашего назначения главным тренером сборной, вы отмечали, что «Зенит» и «Динамо» под руководством Сергея Семака и Сандро Шварца выгодно отличаются от других команд по интенсивности игры. Изменилось ли что-то с тех пор? Есть ли сейчас несколько клубов, которые заметно превосходят остальных по этому показателю?
– Не сказал бы, что есть два-три клуба, которые значительно отличаются от остальных. Мне кажется, общий уровень интенсивности в нашем чемпионате вырос. Многие говорят, что после отъезда иностранных футболистов уровень мастерства снизился. Возможно, в чём-то это так, но интенсивность, на мой взгляд, стала выше.

Такие команды, как «Ростов» и «Балтика», тоже подтянулись в этом отношении. Они уже не уступают лидерам, а в отдельных компонентах даже превосходят их. Поэтому, если судить по цифрам, наш чемпионат стал интенсивнее. Не скажу, что он ушёл далеко вперёд, но определённый прогресс есть.

– Перед каждым сбором возникает вопрос о количестве вратарей. В расширенном списке на ноябрьский сбор их шесть. Сколько голкиперов и полевых игроков вам необходимо для полноценного тренировочного процесса?
– Лично мне достаточно двух вратарей на две игры: один играет первый матч, второй – второй. При этом на скамейке остаётся запасной голкипер.

В клубах сейчас обычно заявляют трёх или четырёх вратарей. У нас тоже может быть три, четыре или пять. Не очень понимаю, почему вокруг этого столько обсуждений. Если тренеру вратарей Виталию Витальевичу нужно работать с четырьмя или пятью голкиперами, у него есть упражнения на такое количество. Если с тремя – значит, с тремя. В чём здесь проблема?

– Многие болельщики рассчитывают, что если вратарь приезжает на сбор, то он обязательно получит игровое время – хотя бы один тайм.
– Если получится – сыграет, если нет – значит, не сыграет. Но он всё равно находится в расположении сборной, тренируется с командой, знакомится с тем, что мы хотим видеть на поле. Это в любом случае не будет лишним.

Что касается полевых игроков, здесь мы отталкиваемся от опыта предыдущих сборов. Когда в окончательный список попадают 25 футболистов, два-три игрока могут не доехать. В итоге остаётся 22–24 человека. Поэтому 25 полевых игроков – оптимальное количество.

– Заканчивая октябрьский сбор, вы отметили качество игры сборной в матче с Нигерией, несмотря на ничью 3:3. Ноябрь традиционно считается непростым периодом для российских команд. Каковы ваши главные задачи на предстоящий сбор?
– Как и перед всеми остальными матчами, наша задача – выиграть, посмотреть, как футболисты выполняют установку и те требования, которые мы предъявляем к игре.

Если вспоминать октябрьский сбор, то матч с Нигерией понравился мне больше остальных с точки зрения выполнения установки, самоотдачи и общего отношения футболистов. Да, мы пропустили, не удержали преимущество на последних минутах. Возможно, кто-то не доработал. Но в целом качеством игры я остался доволен.

– Насколько команда психологически хорошо прошла этот необычный трёхнедельный сбор? Обычно в таком цикле сборные готовятся к крупным турнирам, а в этот раз у вас было несколько товарищеских матчей.
– Команда прошла сбор на очень хорошем уровне. Я бы не стал считать контрольную игру с молодёжной сборной полноценным матчем. Это была тренировка. Мы просто заменили обычную двустороннюю игру встречей с молодёжкой – так получилось интереснее.

Если бы у нас было четыре полноценных матча, возможно, справиться с нагрузкой было бы сложнее. В таком случае за короткий промежуток времени мы бы только восстанавливались и играли. А в этот раз первую неделю удалось нормально потренироваться, а затем провести три матча.

– С момента отстранения российских команд от международных соревнований прошло уже несколько лет. Сначала было непонимание и подавленность, затем появилась необходимость искать новую мотивацию. Когда вы стали замечать, что футболисты приняли ситуацию и научились работать в новых условиях?
– Если говорить о команде, то, наверное, первые полгода после отстранения, в 2022 году, были самыми сложными. Было непонимание у всех: что происходит и как дальше жить. Затем наступила стадия принятия.

Я бы выделил ещё один этап – стадию привыкания. Мне кажется, она прошла, если судить по июньскому и октябрьскому сборам. В июне многие команды, с которыми мы играли, уже находились в отпуске, футболисты отдыхали. В октябре мы провели три матча, и отношение игроков тоже было хорошим.

Сейчас, на мой взгляд, наступила стадия понимания и ответственности – ответственности, которая лежит на футболистах, приезжающих в сборную.

– Что психологически сложнее для футболиста и тренера: пропустить чемпионат мира или чемпионат Европы, как это случилось с российской сборной в конце 1990-х и начале 2000-х, или провести несколько лет без возможности участвовать в международных соревнованиях?
– Конечно, нынешняя ситуация сложнее. Я считаю, что сейчас, наверное, самый сложный период за всю историю российского футбола и спорта.

Когда мы не попадали на чемпионат мира или Европы, у нас всё равно были отборочные матчи. Мы играли с Францией, Исландией, Украиной. Это были официальные встречи, с определённым ажиотажем, давлением и волнением.

Сейчас у нас товарищеские матчи. Как бы мы ни говорили о необходимости стопроцентной самоотдачи и как бы я ни требовал соответствующего отношения, в голове всё равно остаётся понимание, что это товарищеская игра.

Кроме того, мы не готовы любой ценой рисковать здоровьем футболистов ради победы. Поэтому распределяем игровое время: кто-то заранее планирует сыграть 60 минут, кто-то – 30, в следующем матче ситуация может поменяться.

Это совершенно несопоставимые вещи. Я уже много раз говорил, что благодарен футболистам, которые приезжают, играют и отдаются в матчах сборной. Их отношение заслуживает признательности. Нынешняя ситуация в миллионы раз сложнее, чем непопадание на чемпионат мира или Европы.

– Товарищеские матчи могут создавать дополнительные сложности для тренера. Одна из них – мотивация соперника, который не всегда приезжает в оптимальном составе. Другая – реакция футболистов на пропущенный мяч. Отличается ли она в товарищеских и официальных встречах?
– Нет, реакции не отличаются. Футболисты одинаково реагируют на пропущенные мячи и в официальных, и в товарищеских матчах.

Когда ты выходишь на поле, всегда хочешь выиграть. То же самое происходит и на тренировках: если команда пропускает гол, футболисты, естественно, недовольны и реагируют на это.

– На протяжении последних лет болельщики пытались понять, кто составляет основной состав сборной. Кажется, что после октябрьских матчей определённость появилась. Сколько у вас сейчас футболистов, которых можно назвать игроками стартового состава?
– Не совсем согласен с тем, что раньше можно было автоматически назвать десять игроков основного состава. В одном месяце это были одни футболисты, в другом – другие. Кто-то лучше выглядел, кто-то хуже, кто-то получал травму.

Сборная – это не клубная команда, которая тренируется и играет вместе на протяжении восьми-девяти месяцев. Состав постоянно меняется.

Вы говорите об октябрьском сборе, но мы, например, играли с Катаром и выиграли 4:1. Тогда на поле вышел основной состав, но об этом почему-то никто не говорит.

У нас есть обойма из 20–25 футболистов. Если посмотреть, кто за последние два года регулярно попадал сначала в расширенный, а затем в окончательный список, это и будет наша обойма. Среди этих игроков есть те, кто при хорошем состоянии с высокой вероятностью будет выходить в стартовом составе.

Вы назвали Сафонова, Головина. Есть ещё семь-восемь футболистов, которых можно отнести к этой категории. Но в целом конкуренция – это хорошо. Например, Соболев или Тюкавин? Сейчас Соболев находится в невероятной форме. Глушенков или Миранчук? Головин или Миранчук? Возможно, Садулаев. Это хорошая проблема для тренера.

Проблема возникает тогда, когда на определённой позиции есть только один футболист и ему не с кем конкурировать. Если бы мы с вами прямо сейчас составляли стартовый состав на завтрашний матч, думаю, наши варианты совпали бы процентов на 90. У каждого есть своё представление об основном составе. Но мы не можем объявить его заранее, потому что 7 и 8 ноября у футболистов ещё будут клубные матчи. Кто-то сыграет дома, кто-то на выезде, кто-то выступает за границей и доберётся до Узбекистана только 9 или 10 ноября.

В каком состоянии они приедут и смогут ли сыграть 12-го числа – пока неизвестно. Если бы впереди был официальный матч за три очка, мы бы, скорее всего, выставили основной состав. Но в товарищеской встрече приходится учитывать все эти нюансы.

– В матче против Венесуэлы в Краснодаре сборная сыграет в ретроформе. РФС получил разрешение ФИФА на её использование. Как вы думаете, станет ли это дополнительной мотивацией для футболистов?
– Думаю, любая такая историческая отсылка, тем более связанная с Никитой Павловичем Симоняном, – это интересно и важно.

Понятно, что многие нынешние футболисты никогда не видели, как играл Никита Павлович. Но это возможность ещё раз обратиться к истории российского футбола и сохранить память о людях, которые внесли в неё большой вклад.

В последнее время у нас были и посещения музеев, и поездка в музей-панораму «Сталинградская битва». Всё это, на мой взгляд, мотивирует футболистов, особенно молодых. Они, возможно, слышали об этих событиях, но ещё не успели прочувствовать их значение. Поэтому ретроформа в матче с Венесуэлой – прекрасная идея РФС.