Правила игры Александра Минаева

О том, насколько видным футболистом он был в семидесятых-восьмидесятых годах, красноречиво говорит, например, продолжительный роман с известной актрисой Натальей Гундаревой. В 1976 году Минаев собрал уникальную коллекцию наград: победа в чемпионате, золото молодёжного Евро и бронза Олимпиады – всё за один сезон! После раннего завершения карьеры из-за травмы Александр Алексеевич долго работал детским тренером, затем руководил сборной ветеранов, а с прошлого года заведует футбольной академией своего имени. 

Досье

Александр Минаев. Полузащитник

Родился 11 августа 1954 года в Железнодорожном Московской области.

Воспитанник московской ДЮСШ «Спартак», первый тренер – Николай Иванович Паршин.

Выступал за команды: «Спартак» Москва (1972–1975), «Динамо» Москва (1976–1984).

Чемпион СССР 1976 года. Обладатель Кубка СССР 1977 года.

Четыре раза входил в список 33 лучших футболистов чемпионата СССР: 1974–1977.

В составе сборной СССР провёл 22 матча, забил 4 гола.

Чемпион Европы среди молодёжных сборных 1976 года.

Бронзовый призёр Олимпийских игр 1976 года.

Мастер спорта СССР международного класса. Заслуженный мастер спорта России.

Правила игры Александра Минаева

Вспоминаю, как впервые в 17 с половиной лет оказался в «Спартаке» рядом с кумирами детства: Папаевым, Прохоровым… В очередной раз хочется сказать спасибо Николаю Паршину, который меня, молодого, уму-разуму учил.

С девчонками из молодёжной сборной СССР по баскетболу ждём рейс в аэропорту. Они в Братиславу, я со «Спартаком» в ФРГ. Нам чуть дольше добираться, приземлились – и сразу новость: самолёт с девчатами разбился. Разломился при посадке, почти все погибли. Кажется, две девчонки уцелели, которые впереди сидели.

Мы из Салоник с Симоняном добирались на «Боинге». Как начало швырять! Бедная стюардесса головой о потолок ударилась. Зато Никита Павлович сохранял полное спокойствие. А в 1972-м со «Спартаком» еле приземлились, кромешный туман. В эти же минуты Ил-62, который доставлял из Парижа в Союз прах композитора Глазунова, промахнулся мимо полосы – сел на высоковольтные провода. Никто не выжил.

Играл под восьмым номером, потому что хоккеиста Старшинова обожал. С детства болел за «Спартак». В школе учился – вся тетрадь была расписана: «Спартак» – чемпион!». Помню, в «Физкультуре и спорте» обо мне написали: «Вот матч заканчивается – и Минаев снова торопится на электричку, к родителям, в Железнодорожный». Квартиры у меня ещё не было.

Потом «Спартак» давал квартиру в том доме на ВДНХ, где целая банда жила – Абрамов, Калинов, рядом Ловчев. Спартаковский автобус едет в Тарасовку, этих подбирает. Им только к шоссе выйти. Удобно. А у меня мозгов-то нет, 20 лет! Решил, что мне надо о футболе думать. От компаний подальше держаться. Даже смотреть эту квартиру не стал, взял другую. Спартаковский автобус отъезжал от Большого театра. Пилил туда минут сорок.

В 1974 и 1975 годах параллельно существовало две сборные – первая и олимпийская. В главной команде, которой руководил Лобановский, были собраны все киевляне, а во второй – в основном спартаковцы, с которыми работал Бесков.

Играем на выезде с исландцами. Те на своём корявом поле сборную ГДР только-только приложили. Бесков напутствует – соперник опасный. Вдруг лезет в карман, копошится – достает пластмассовый значок с иголкой, простенький: «Вот! «Космос» Нью-Йорк! В 1972-м я был в Америке…» Чуть ли не Пеле ему этот значок вручил, оказывается. «Лучшему игроку матча подарю!». Я правого хава играю. Трошкин катит мяч, я простреливаю – попадаю в ногу защитнику. В ближний угол залетает. На табло пишут: «Минаев». Время проходит, Хадзипанагис подаёт. Мяч бьётся в землю – я падаю на него, закрыв глаза. В меня мяч попадает – и в ворота, 2:0. Бесков заходит в раздевалку: «Так! Я считаю, что лучшим игроком был Звягинцев. Но ведь газеты напишут – кто два гола забил, тот и лучший. Держи, Минаев!»

Отборочный олимпийский турнир я провёл неплохо, наряду с Астаповским считался лидером коллектива. Но весной и летом 75-го киевское «Динамо» выиграло Кубок кубков и Суперкубок Европы – достижение уникальное. Вот руководство и решило в Монреаль отправить лучших футболистов под предводительством тренера-победителя. Из нашей же команды к украинцам присоединились лишь несколько человек, в том числе и я.

Я выдержал все испытания Лобановского – поэтому попал в Монреаль. Трёхразовые тренировки. Всё начиналось час спустя после завтрака – «музыкальная шкатулка». Надо пройти несколько тренажёров, на каждом секунд по тридцать с максимальным темпом. Затем переходишь к следующему, всего снарядов шесть. Звон от железа на всю округу. У Блохина и Ловчева завтрак ещё не переварился – их от нагрузок тошнило. До обеда вторая тренировка в зале. Вечером – кросс.

Чётко помню момент, после которого меня Лобан заценил. Кросс в Болгарии, среднегорье. Километров пять вниз по снегу и назад. Поблажек никому, хотя вратари у нас сильно курящие были. Что Володя Астаповский, что Женька Рудаков. Чтоб никто не срезал, на каждом повороте Лобановский наблюдателей расставил – здесь Зеленцов, там Базилевич, а в конце Юрий Морозов дежурил.

Ближе к финишу в лидерах держались трое – Гладилин, Буряк и я. Говорю: «Раз ребята отстали, дальше бежим вместе?» Буряк, ни слова не говоря, прибавил скорость. Глаша за ним. А ну вас к чёрту, думаю. Дал так, что первый прибегаю. Лобановский смотрит: «Срезал?» – «Обижаете, Валерий Васильевич…» Вот тогда он меня признал.

На сборах вызывают в кабинет. Захожу. Сидят Лобановский, Базилевич. Валерий Васильевич пальцы расставил – характерный его жест: «Саша, хотим тебя пригласить». Я молча достаю красную книжицу – а там: «Оперуполномоченный Комитета государственной безопасности». Подпись – Андропов. Лобановский прочитал, протягивает обратно: «Вопросов нет». Разве попрёт Щербицкий против Андропова?

Жаль, в полуфинале не смогли обыграть принципиальных соперников – сборную ГДР. Шансы-то были. Звягинцев мог открыть счёт, но не судьба, а в конце концов мы в свои ворота привезли пенальти. Прощай, Олимпиада! Начальство, правда, за третье место сильно нас не ругало, даже чествование устроили на Лубянке, в здании КГБ.

ГДР проиграли в чём-то из-за меня. Немец пробрасывает мяч Решко в «очко», я кидаюсь подстраховывать, забыв про своего. А тому пас, приближается к воротам – и Колотов ему по ногам, пенальти. Астаповский почти взял, мяч по мокрой траве еле-еле вполз в ворота… Давили мы, давили, но проиграли 1:2.

Когда играл в «Спартаке», нашего капитана Ольшанского отправили служить во Владивосток за то, что он поначалу не хотел играть за ЦСКА. Мне чужих ошибок повторять не хотелось, вот и отправился в «Динамо», где все проблемы обещали решить. Действительно, через несколько месяцев у меня на руках была «корочка» оперуполномоченного КГБ за подписью Андропова. Тогда же звал меня в Киев и Лобановский, но на Украину я не поехал. Меня, лейтенанта запаса, призвать вроде бы не могли. Но когда Севидов пригласил в «Динамо», решил подстраховаться. Из «Спартака» к тому же в конце сезона убрали Старостина, посоветоваться было не с кем. Когда команду принял Бесков, звал обратно.

В золотом для «Динамо» первенстве 1976 года я провёл примерно половину игр – из-за занятости при подготовке к Олимпиаде. Поэтому считаю себя лишь косвенно причастным к чемпионству.

С Натальей Гундаревой познакомился через Сашу Фатюшина. Мы дружили. Он болел за «Спартак», но и на матчи «Динамо» нередко заглядывал. Однажды заскочил к нему в «Маяковку». После репетиции сели в кафе – Фатюшин, Гундарева, ещё кто-то из театра. Взяли бутылочку коньяка. У Наташи тогда в личной жизни было непросто. А тут я – молодой, холостой… В следующий раз собралась у Наташи компания, выпивали, байки травили. Я остался ночевать – не садиться же поддатым за руль. Ну, а дальше закрутилось.

Мне с Наташей было легко. Остроумная, обаятельная. Готовила прекрасно. Настоящая русская женщина. Жили вместе, нам было хорошо. Я не меркантильный. Не думал о выгоде, которую принесёт брак с популярной актрисой. То, что Наташа на шесть лет старше, не смущало. Но без детей семью не мыслил. Как-то услышал от неё: «Я твоя первая и последняя звезда. Я твоя Альфа и Омега…» А когда разбежались уже, призналась, что хотела от меня ребенка.

«Волга» у меня была легендарная. Высоцкого на ней возили, Гундарева её била, Газзаев. На олимпийской базе в Новогорске отключили горячую воду. Помыться после тренировки решили на динамовской. Валера попросил ключи. То ли зазевался, то ли вместо тормоза на газ нажал – влетел прямиком в заборчик. Слава богу, деревянный – а то бы последствия были печальные.

В школе московского «Динамо» через меня прошли два выпуска, 1974 и 1984 года рождения. Среди первых моих учеников был Володя Бесчастных, которого никому сейчас представлять не надо.

В конце сезона обязательно проводим матч «памяти ушедших». В 2012-м умер Астаповский, мой лучший друг Максименков, Кобзев, Разинский и Суслопаров. Да я сам едва выжил, на тот свет заглянул.

В 1989-м пригласили сыграть в Ждановском парке. Какой-то армянин метра под два собирается мяч выносить, я из-за спины выскакиваю. Он вместо мяча мне засадил. Гляжу: ступня осталась в бутсе – а кости торчат! Нога на коже держалась. В лефортовской больнице гипс наложили: «Вы бы дня три у нас полежали…» Нет, отвечаю. Домой поеду.

Перелом годы спустя мне аукнулся. Проверяли ногу, синеватая была в том месте, опухоль до паха. Врачи ужаснулись: «Срочная госпитализация! Тромб плавающий, пять сантиметров. В любую секунду можете улететь на тот свет…» Нашли шикарного хирурга, который оперировал Симоняна и Валерия Золотухина. Лекарства мне кололи, чтоб тромб рассосался. Вроде полегчало. Но что врачи говорили – я не выполнял. Однажды утром стало плохо, вырубился на кухне. Счастье, дочка не успела на работу уйти. Вызвала «скорую», два здоровых бугая уложили меня в кухне на пол. 

Кардиограмму делают – ровная линия. Мёртвый, говорят. Начали сердце прокачивать. Как жена рассказала – 42 минуты меня запускали. Восемь дней в реанимации. Пришёл ко мне в палату Витька Папаев. По глазам вижу – прощаться. Смеюсь: «Вить, расслабься! Всё будет нормально. Лучше возьми диск, посмотри, как мы «Кёльн» в 1975-м раздели…»

Немцы годом раньше чемпионами мира стали. Так у «Кёльна» в составе человека четыре было из сборной. А мы дома их 2:0 хлопнули и 1:0 на выезде. В одно касание начали играть, немцы поплыли от этих скоростей. Диск дочка записала. Ещё фильм принесла про Высоцкого, как тот клиническую смерть пережил. Саша Кокарев кассету принёс – как мы с «Динамо» в гостях «Нант» обыграли 3:2. Я сначала сам забил, потом Колесову выложил под удар.

Поначалу в Сретенский монастырь ходил. Потом чувствую – тяжеловато на утренней службе стоять. Учили нас атеизму, но я верую. Вот у меня на цепочке ангел-спаситель, крест. А рядом медальон с Высоцким. Купил около Ваганьковского кладбища. А этот медальончик – Леонардо да Винчи. В 1973-м с юниорской сборной был в его имении, где уже в те века вертолёты изобретал. Эти медальоны прямо там штамповали.

Есть у меня брелок мадридского «Реала» – подарок Яшина, когда в больнице навещал. Ему испанские журналисты таких целую кучу насыпали. Один Яшин мне протянул: «Это тебе, Саша…»

Тренерская работа на высоком уровне не по мне – с детьми заниматься интереснее. В 2016 году открылась футбольная академия моего имени. Тренируют ребята помоложе. Я же могу что-то подсказать, посоветовать. Мастер-класс провожу.

При подготовке материала использованы цитаты из интервью Александра Минаева газете «Спорт-Экспресс».

Фото: «Сборная России по футболу»